Война людей и технологий: наши мобильные группы уничтожают всё больше дронов противника

В зоне ответственности бригады «Север» вражеские беспилотники стали появляться реже. Их операторы понимают: здесь пройти трудно.

 Фронт гремит, Российская армия идёт вперёд, не останавливается. Противник зарылся и сидит, его надо аккуратно нащупать и сообщить координаты. Наши штурмовики продвигаются скрытно, прячутся от коптеров.

– Их задача не штурмовать, не обозначать себя, а докладывать и позиции, грубо говоря, точки на карте занимать. Развитие БПЛА – тотальный контроль идёт с двух сторон. Сложно пройти незамеченным, и, если тебя заметили, летит туда всё. Точно так же делаем мы при обнаружении противника, – говорит командир бригады «Север» Добровольческого корпуса с позывным «Счастливчик».

Стрелковый бой из практики почти исчез. Всю боевую работу выполняют дроны. Раньше в штурмовых группах вперёд шли по восемь-десять человек, потом по четыре, по три. Теперь штурмовая группа – это один человек.

– Одному бойцу легче пройти до точки, и его сопровождаем, то есть каждый маршрут, каждый квадрат. Ты чётко идёшь до цели, ты уже не отвлекаешься. Стараемся больше прочищать маршруты, чтобы люди уже заходили не в контакт, не в те позиции, где противник сидит и держит оборону. А сама тактика подбирается, что если контакт, то мы не завязываем, оттягиваем ребят, всё остальное делает артиллерия и БПЛА, – поясняет Счастливчик.

В бригаде «Север», рассказывает замкомбрига с позывным «Блокада», есть экономисты, юристы, архитекторы, археологи, бывшие служащие регионального и федерального уровня.

– Как правило, в мобильных огневых группах основная масса – это ребята, которые уже были трёхсотыми, кто с передка. То есть набираем уже обстрелянных. И они в плане морально-психологического подхода готовы, им не надо объяснять, для чего, зачем они это делают. Они гораздо увереннее и решительнее, когда видят крыло, не теряются, а начинают по нему отрабатывать, – отмечает командир бригады.

Мобильные огневые группы (МОГи) работают по всему Донбассу. Система предупреждения пролётов украинских беспилотников создана и совершенствуется. Сигнал получен, наша задача устроить засаду.  Едем в составе одной из таких групп на охоту за дронами противника, которые стремятся прорваться как можно дальше.

– Задача – не пропустить проход противника, сначала вычислить, потом выстроиться в его коридор, поразить свои цели, свернуться и уйти быстро желательно, – говорит боец бригады «Север» с позывным «Петергоф».

Своя тактика борьбы с нашими мобильными огневыми группами появилась и у противника. Первая волна дронов ВСУ выявляет наших бойцов, а вторая – пытается их поразить.

– Они сейчас такую тактику используют уже пару месяцев. Ну, мы им мешаем, конечно, они нас не любят. Поэтому они и охотятся, – добавляет Петергоф. –Для них-то это чувствительно. Один беспилотник АН-196 стоит порядка 200 тысяч долларов. Если мы наколотили их десять, можете посчитать, 2 миллиона долларов противник потерпел ущерба. У них же задача поражать наши логистические центры, узлы. Нефтянку, газ, электричество. И когда они здесь теряются, не долетают до своих целей, я думаю, что наш противник расстраивается.

Алгоритм действий при работе с вражескими беспилотниками в бригаде давно отлажен. Помогают радиолокационные станции, средства радиоэлектронной разведки. Каждый стрелок старается наладить оружие под себя, чтоб не было осечки.

Здесь кто кого переиграет, кто кого застанет врасплох. Охотники то прячутся в темноте, то, наоборот, включают прожекторы и вынуждают украинских операторов нервничать, вырываться из полосы огня. Сначала противник управляет дронами в ручном режиме, дальше, в тыловые районы России, их ведут к цели орбитальные спутники НАТО

В небе – бездушная техника, а на земле люди, которые рискуют жизнью.

– Адреналин – в какой момент он играет? Когда ты сидишь и ждёшь, когда ты стреляешь, когда выстрел ждёшь?

– Когда сообщения приходят о том, что летит в твоём направлении. И примерно ты уже понимаешь, что он вот-вот выскочит, ты уже слышишь гул, – отвечает замполит Блокада.

– Опасное дело это или нет для стрелка?

 – На данный момент – да. Противник усиленно начал работу, по-другому назвать – охоту за МОГами. Много беспилотной авиации у них летит с контейнерами, которые начинены поражающими элементами. Они несут от 50 до 110 кг. Поэтому здесь нужно быть на опыте, то есть просто так выйти с ружья пострелять, с пистолета, с автомата – ну нет, это совсем не то.

Эти ребята выбирают свои позиции так, чтоб поблизости от засады не было никаких строений. Поражать вражеский дрон надо наповал, чтоб он взорвался. Подбитая машина может упасть на любой жилой дом.

– А по звуку ты лично определяешь, какой тип дрона летит?

 – Гул, значит, это тяжёлое что-то летит. Если он чередуется с прерывистым, значит, подранок, потому что ещё много-много МОГов параллельно с нами работают. Поразили, но он может ещё лететь до 5 километров на бреющем полёте. Соответственно, вот эти самые опасные, потому что они неуправляемые, – говорит Блокада.

– Они стараются менять тактику и средства нашего поражения. То есть вместо дальних каких-то поражений они уже начинают чистить себе коридор путём разбивания МОГов. И дальше проходить уже. Поэтому они тоже пытаются нас убить, как и мы, – добавляет Петергоф.

– А мы можем противодействовать этим атакам на МОГи?

– Конечно, обязательно, мы это и делаем. Но просто нужно соблюдать золотые правила безопасности. Такие – как укрытия, запасные точки, средства индивидуальной защиты. Это уже всё перерастает в войну технологий и людей.

– Если б не БПЛА, которые в большом количестве они применяют, и прежде всего из-за того, что им помогают заграничные наши друзья, мы бы уже давно выполнили все цели и задачи. Немножко ещё времени нужно ввиду того, что нам свойственно медленно разгоняться. Но если разгонимся, то уже нас не остановят, – убежден Блокада.

На этом рубеже беспилотники появляются всё реже, операторы противника понимают, здесь пройти тяжело, надо выбирать иные маршруты. Общая статистика уничтоженных дронов врага в прифронтовой полосе растёт. Им пролететь вглубь России становится всё труднее и труднее.