Видим невидимое и слышим неслышное

Разведчик — одна из самых опасных военных специальностей. В любом подразделении эта профессия считается элитной. Попасть в разведчики непросто, нужно многое уметь и знать. Профессионалы, которые проходили службу много лет в разных горячих точках, ценятся на вес золота.

Как передвигаться по лесу бесшумно и передавать информацию группе из нескольких сослуживцев без единого слова? На какую высоту поднять коптер, чтобы противник не заметил? И кто может стать разведчиком? Эти бойцы понимают друг друга без слов. Снайперская пара отряда «БАРС27» — Рецидив и Старый. Профессиональные военные, разведчики, не первый год служат, на их счету много успешных операций. В преддверии праздника — Дня военной разведки — они рассказали военному корреспонденту «ДШК: главный калибр» о своей службе, о том, чем современный разведчик отличается от разведчиков прошлого и что входит в задачи снайпера-разведчика.

— Случайных людей у нас не бывает: разведчик — это не простой солдат, который взял оружие, — он должен думать головой. Как говорил один мой старший товарищ — бутылки нужно бить не о свою голову, а о чужую, — уверен снайпер-разведчик отряда «БАРС27», кадровый офицер с позывным Старый. — Не бывает невыполнимой задачи. Для каждой поставленной задачи есть свои пути решения, и разведчику нужно найти оптимальный путь. Для них неважно, сколько часов или дней они проводят в полях без сна и отдыха. Это их долг. И они с честью его выполняют. Любое наступление начинается с подготовки. И пока войска только планируют выдвинуться в заданный район, там уже ведется работа. Именно — «работа». Так мы называем свои боевые выходы.

Каждый новый выход на задание требует сборов, к которым следует подходить очень серьезно. И здесь следует учесть ряд важных моментов. Сроки «работы» могут затянуться, погодные условия — измениться… И ко всем этим «сюрпризам» разведчик должен быть готов.

— Однажды нам пришлось лежать в засаде четверо суток. Это было не на СВО, а во время другой кампании. Вот мы легли в небольшую ямку, а потом начались муссонные дожди, — вспоминает Старый, — а ты должен лежать. Пошевелиться никак нельзя. Встать и поменять диспозицию тем более нельзя. В итоге, когда задача была выполнена, мы с напарником оказались посреди небольшого озерца.

— И вот недавно тоже был неприятный случай, — подхватывает разговор Рецидив. — Вражеские Mavic висели над нашим блиндажом несколько суток. Один улетает, другой тут же на смену прилетает. Вернее, даже не так. Один еще не успел улететь, а второй уже встал на дежурство. Мы понимаем, что любая попытка выйти из блиндажа может демаскировать нас. Простите за подробность, даже в туалет не выйдешь. Вот мы дождались предрассветных сумерек и только тогда смогли выйти.

Сегодня, с появлением большого количества дронов, работать по живой силе снайперам довольно сложно. Да и разведка приобрела несколько иные формы — раньше работали «ножками», а сейчас даже на 5 километров подойти к противнику порой не представляется возможным. Старый и Рецидив в основном охотятся за «Бабками-Ёжками» врага — выслеживают и сбивают. У разведчиков есть свои секреты, но делиться ими они не спешат.

— Приманиваем их и уничтожаем, — говорит Старый. — У нас есть своя методика, рассказать не могу — это профессиональный секрет. Да и у нас вообще не принято много рассказывать о своей работе. Знаете, у меня даже супруга не сразу узнала, что я военный, а тем более разведчик. Мы познакомились в 2005 году, поженились, потом первая дочь родилась, потом еще три дочери… Все это время я говорил жене, что работаю в строительной фирме — езжу по командировкам. Она вопросов лишних не задавала. А в 2017 году у меня было тяжелое ранение, и ей позвонили из госпиталя сообщить, что я нахожусь на лечении. Она примчалась, как смогла, и вот тогда узнала, что никакой я не строитель. Но даже тогда вопросов лишних задавать не стала. У меня дед был разведчиком, отец тоже военный, я пошел по их стопам. Жена приняла, но сказала, что убьет меня, если со мной что-то случится. С тех пор я стал еще более осторожным.

У Рецидива и Старого за плечами не первый контракт. До начала СВО они служили в других частях, работали на разных направлениях, а сегодня снайперы-разведчики вместе служат в отряде «БАРС27». Говорят, что им очень повезло, что судьба свела их вместе еще на боевом слаживании. С тех пор работают вместе. Работа в паре для снайперов, особенно если это снайперы-разведчики, позволяет им эффективнее выполнять поставленные задачи. Бойцы неохотно рассказывают о своих заслугах, но несколько случаев все же вспомнили:

— В ходе проведенной спецоперации нам удалось обезвредить диверсионную группу противника, — рассказывает Рецидив. — Мало того, что ее обезвредили, удалось захватить в плен их начальника разведки. Скажем так, он поведал нам много ценной информации, которая помогла в будущем при планировании других операций нашим командованием.

— У меня на островах тоже был случай — ликвидировал высокопоставленного украинского генерала. Дистанция была порядка двух тысяч метров, — вспоминает Старый, — но есть подтверждение. Об этом потом и в СМИ много говорили, и командование отметило. Но мы, на самом деле, здесь вообще не за награды. Это наша работа, кто ее будет выполнять, если не мы?! Самая лучшая благодарность для нас — это не награды и даже не благодарность от командования. Лучшая награда — это когда приходишь на позиции к парням, а они без лишних разговоров просто сажают тебя за стол и говорят: кушать хочешь? Чаю налить? Но самая главная награда — это то, что наши дети могут спокойно жить, гулять, учиться. У меня четыре дочки. Старшей уже двадцать, младшей восемь. Каждый раз, когда я приезжаю домой, я убеждаюсь, что не зря работаю здесь, потому что они дома могут жить спокойной жизнью.

А работы разведчикам в зоне проведения спецоперации хватает. Враг не дает расслабиться, постоянно меняет тактику, придумывает новые подлости, чтобы усложнить нашим бойцам жизнь. И это связано не только с массовым применением дронов.

— Сейчас противник оставляет свои позиции, и как только наши их занимают, начинает из всех орудий туда наносить удары, — рассказывает Старый. — Мины, кассеты, арта — все летит. Они же знают, где стояли, поэтому наводиться несложно. Тут даже не надо никакие разведывательные мероприятия проводить. Хотя, они воевать — я имею в виду разведчиков противника — тоже умеют. Врага никогда нельзя недооценивать. Мы с ними когда-то учились по одним учебникам, были по одну сторону баррикад, что называется, поэтому сейчас это, c одной стороны, усложняет работу, а с другой стороны, можно предугадать действия противника. При этом самим надо быть очень изобретательными, чтобы врагу было сложнее просчитать наши ходы.

А изобретательности нашим разведчикам не занимать. И руководство ценит эти качества, поэтому в работу не вмешивается. Старый говорит, что у них с командиром подразделения буквально с первых дней службы сложилось взаимопонимание — он знает, что если задача поставлена, то бойцам не нужно объяснять, как ее выполнить. Они сами найдут оптимальные пути решения.

— Командир нам всегда говорит, что он поставил задачу, а как мы ее будем выполнять — это уже на наше усмотрение. Мы ему докладываем, но он нам полностью доверяет. Мы на месте всегда сориентируемся, какую лучше выбрать дорогу, какое вооружение применять, какую тактику… При планировании операции можно все «просчитать», а оказываешься на местности и понимаешь, что реальная картина отличается от плана. Или же в ходе выполнения задачи появляются какие-то новые вводные, — говорит Старый. — Помню, как в Северске нам очень помогла одна местная жительница. Она показала нам дорогу, которой не было ни на одной карте, но местные про нее знали. Мы все проверили, подготовили, и группа наших бойцов смогла зайти в тыл противнику. Бывают и такие случаи в нашей работе.

Случаев — и хороших, и печальных — в работе разведчиков хватает, но о многих они смогут рассказать только после Победы, а о некоторых будут молчать и много лет спустя. Работа у них такая — видеть невидимое и слышать неслышимое, а еще молча и скрытно делать свое дело. Именно в этом залог успеха настоящего военного разведчика.