У нас ювелирная работа, ее можно сравнить с искусством

В зоне проведения специальной военной операции буквально каждый день появляются какие-то технические инновации. Большинство внедряют сами бойцы – кому, как не им, лучше всего знать, что эффективно против врага. В инженерно-саперном отряде «Генерал Дмитрий Карбышев» Добровольческого корпуса служат высококлассные специалисты, которые могут не только доработать заводское изделие, но и создать что-то свое, под конкретные задачи и цели. В подразделении есть своя саперная школа, а также техническая лаборатория, в которой ежедневно создаются различные технические новинки, которые тут же испытываются. Если они доказывают свою эффективность, их берут на вооружение и начинают боевое применение.

Лаборатория отряда им. Карбышева – это целый центр настройки, ремонта и боевого применения беспилотников, а также обучения новых специалистов. Оператор-инструктор беспилотных аппаратов с позывным «Геолог» рассказал о своем пути в профессию, о тонкостях работы и о том, почему «птичка» не всегда означает смерть.

— Расскажите, как Вы оказались на фронте? Почему выбрали для себя именно инженерно-саперный отряд «Генерал Дмитрий Карбышев»?

— Мысль поехать на спецоперацию была у меня давно — буквально со дня её начала, но всё как-то не складывалось: и личные причины на то были, и некоторые другие. Нужно было сначала устроить все свои дела «на гражданке». В итоге я принял решение идти по выбранному направлению работы. Прошёл определённое обучение, начальную военную подготовку, скажем так. Только после этого попал в личный состав самого отряда, где также прошёл дополнительное обучение, и лишь потом был допущен к выполнению боевых задач.

— Как отнеслись родные к Вашему решению?

— Родные, близкие… Практически все отнеслись отрицательно. Не в том смысле, что они были против моего выбора встать на защиту Родины, они просто говорили, что будут переживать за меня, волноваться о том, как я буду проходить службу, выполнять боевые задачи, сопряженные с риском для жизни. Но в целом, конечно, решение моё они поддержали, хотя и отговаривали. Но я всё равно настоял на своём. Сегодня они говорят, что гордятся мной, но от этого переживать меньше не стали. Но их поддержка и любовь очень помогают мне тут, каждый раз, когда выхожу на выполнение боевого задания, думаю о них, поэтому стараюсь быть максимально осторожным.

— Можете немного подробнее рассказать о том, что входит в Ваши обязанности? Какие задачи Вы выполняете в отряде?

— Я непосредственно работаю в лаборатории отряда «Карбышев» Добровольческого корпуса. Здесь идёт начальная настройка дронов, обкатка новых технологий для применения на передовой. Соответственно, также ремонт этих изделий и обучение новичков для последующей работы. У нас стабильный приток новых людей. С каждым проводится, фактически, индивидуальная работа. Мы не можем себе позволить бездумно разбрасываться людьми – каждый специалист на вес золота. Когда новобранец приходит в отряд, с ним беседуют командиры, чтобы понять, где он может быть максимально полезен. У нас специфика работы такая, что мало быть просто идейным и хотеть послужить Родине. Хотя, конечно, с идейными людьми, теми, что действительно «горят» идеей, а не просто приходят за деньгами или «отбыть номер», всегда легче и приятнее работать. Те, кто приходит осознанно, выкладываются на все сто и больше.

— Какой базовый навык необходим, чтобы попасть к вам в подразделение?

— Как я уже сказал, мы берём штучных специалистов. Как правило, когда человек попадает к нам, у него уже есть определённая подготовка, пройдены курсы. Как минимум, навыки обращения с оружием и, как правило, курсы, связанные с БПЛА: их обслуживанием и пилотированием. Без этой начальной подготовки в отряд попасть невозможно. Сроки адаптации у всех разные: если у человека есть техническая база, например, он окончил технический ВУЗ, он быстрее вливается в работу. С пилотированием проще: чем человек моложе, чем больше он играл в различные симуляторы, тем быстрее становится пилотом. Это практически тот же симулятор, только в реальной жизни.

— Вернёмся к лаборатории отряда. Что представляет собой ваша основная боевая работа?

— Мы занимаемся, в том числе, дистанционным минированием территорий. Нужно сказать, что в нынешних реалиях этот вид постановки минных заграждений является самым распространённым, наиболее безопасным и эффективным. В своей работе мы используем широкую номенклатуру, включая проверенные временем ПОМ-2, более тяжелые ПТМ. Есть и новые разработки, которые пока не стоят на серийном производстве у Минобороны. Качество сбросов растёт. Мы работаем в тесной связке, например, разведчиков. Чётко отрабатываем по их координатам. У нас достаточно подтверждённых подрывов. И они происходят регулярно. Все боеприпасы мы получаем от нашей сапёрной лаборатории, взаимодействие с ними очень тесное. Кроме того, мы регулярно выезжаем на полигон, проводим совместные испытания, отрабатываем высоту и способ сброса, чтобы боеприпас корректно встал на боевой взвод.

— Минирование — это всегда про поражение? Или есть иные задачи?

— Нет. Мы не всегда сбрасываем снаряды для минирования. Дистанционно можно и сбрасывать для разминирования, можем делать другие вещи. Например, наши дроны применяются и для гуманитарных миссий — помогаем союзникам с доставкой на передний край воды, еды, медикаментов или боекомплекта. За один вылет можно отнести достаточно много. Это важная часть работы. Потому что сегодня дойти до позиций – это самое сложное, а мы используем для этих целей беспилотники.

— Как Вы оцениваете эффективность вашего подразделения и что командование отряда делает для её повышения?

— Работа дрона — это ювелирная работа, её можно сравнить с искусством. Иногда приходится работать с хирургической точностью. Мы кладём боеприпас в конкретную точку, часто туда, где уже проходил противник, где ступала нога сапёра. Нужно незаметно заминировать то, что враг считает безопасной территорией. Скрытная работа в разы повышает эффективность и снижает материальные затраты. Как один из способов защиты мы используем шифрование видеосигнала. Это позволяет скрыть и наши позиции, и точку сброса. Противник не видит, откуда мы работаем и куда сбросили боеприпас. Сейчас это уже работает на наших «птичках» и даёт свои плоды.

— С какими главными сложностями сталкиваетесь?

— В основном, это технические отказы: видео, управления, батарей. «Птичка» может сделать до 70 боевых вылетов, но дальше резко возрастает вероятность отказа, и её снимают для того, чтобы в последующем проводить на ней обучение новобранцев или ремонтируют и снова отправляют на боевые вылеты. Нужно отметить, что усилиями наших специалистов удалось практически свести к нулю потери от систем РЭБ противника. Я не буду раскрывать технических тонкостей, просто скажу, что этот вопрос наши специалисты решают разными доступными способами. Однако, есть и определённые сложности. Ввиду того, что у противника ощущается заметный снарядный голод, они всё чаще применяют самодельные взрывные устройства в пластиковом корпусе. Вот с ними стало сложнее, вернее, сложнее с их обнаружением. Но мы работаем и в этом направлении.

— Как обустроен быт и что держит моральный дух в подразделении?

— В нашем отряде в плане быта всё обустроено на высшем уровне: тепло, крыша над головой, кормят хорошо. Бойцы многое делают своими руками, потому что у нас тут коллектив уже давно сложившийся, у многих не первый контракт. Каждый понимает, что он делает хорошо не кому-то там, а обустраивает быт конкретно для себя. Поэтому ребята и выкладываются. Боеприпасами мы тоже обеспечены, плюсом, многое делаем сами. Боевые задачи нам поступают регулярно. Есть возможность, есть цели, а что самое главное, — есть желание выполнять задачи и служить Родине. Мы верим, что наше дело правое. Победа будет за нами.