«У нас есть сила духа, а у них только ненависть»

Он родом из Донецка, 11 лет жил в Одессе, а в 2014 году ушел в ополчение. С тех пор война стала его жизнью. Славянск, батальон «Восток», Ясиноватая, Горловка, а затем Добровольческий корпус и штурмы в Харьковской области. Сегодня он снова на передовой. Гранатометчик отряда «Факел» с позывным «Одесса» в интервью корреспонденту газеты «ДШК: главный калибр» рассказал о том, что заставляет человека снова и снова подписывать контракт, как война меняет людей и почему с ней так трудно закончить.

— Я так понимаю, что позывной Ваш как-то связан с этим прекрасным южным русским городом – Одессой?

— Так точно. Родом я из Донецка. Одиннадцать лет там прожил, а потом мы всей семьей переехали в Одессу. У меня там было все ровно, работал, горя не знал. А потом конец 2013 года… 2014-й… Ну а когда случилось то, что случилось – 2 мая 2014 года нацисты сожгли людей в Доме профсоюзов – жизнь для меня кардинально изменилась. Оставаться в городе и продолжать жить обычной жизнью я уже не мог. Принял решение и поехал на Донбасс. Там уже становилось «жарко». Вступил в ополчение. Как раз на выход наших из Славянска попал.

— То есть Вы уехали из Одессы, чтобы воевать на стороне Донбасса?

— Другого выбора у меня не было. Я для себя решил: кем бы меня ни называли – террористом, сепаратистом, – я все равно должен был остаться. Это было дело принципа. Вернусь в любимую Одессу, когда освободим Украину от фашистско-нацистской нечисти.

— А на гражданке вы чем занимались? Были как-то связаны с армией?

— На гражданке работал, в основном, на себя. Рыбой занимался, маленький бизнес был. С военным делом никак не связано. Но срочку служил. В легендарных воздушно-десантных войсках.

— Гражданский человек приезжает на войну, попадает в самый ее ад – летом 2014 года на Донбассе было жарко в прямом и переносном смысле. И после Славянска Вы принимаете решение остаться в ополчении?

— Да. После отхода из Славянска мы практически попали в кольцо, пришлось прорываться с тяжелыми боями. В итоге попали в Донецк. Я уже тогда понял, что мое место здесь – на войне. И я должен воевать за свою Родину. Пошел в батальон «Восток». Участвовал во взятии города Ясиноватая, Пантелеймоновка. Потом разные подразделения были… Когда Россия пришла в 2022 году, я с такой радостью это воспринял, что сложно словами описать. А потом, в 2023 году, пришел в Добровольческий корпус. Пошли годовые контракты.

— То есть Вы все ключевые точки Донбасса прошли?

— Можно и так сказать. Единственное, я не воевал на той линии фронта, где Марьинка или Красногоровка… А так да… Пехота, стрелок – это уже обычная и привычная для меня работа.

— Где Вас застало 24 февраля 2022 года?

— В Донецке. Помню, как примерно в 4 утра, как это принято у фашистов, начался сильный обстрел. Город нормально так задрожал. Но, если честно, мы были этому очень рады. Я не стесняюсь сказать: мы, когда смотрели обращение Путина, когда он признал ДНР и ЛНР, – я мужчина, но я плакал. Весь Донбасс прилип к экранам и с замиранием сердца слушал речь президента. Это невозможно забыть.

— Вы все эти годы, с 2014 по 2022, были в армии и продолжали воевать?

— Не совсем. В 21-м году у меня закончился очередной годовой контракт, я поехал работать в Москву на стройку. А когда началась спецоперация, пошел в «БАРС». Сначала я был в «БАРС-13», Харьковская область. Заходили в Харьковскую область, продвигались с тяжелыми боями. Потом второй контракт – снова «БАРС», но уже на Кременную шли. Третий контракт ­– «БАРС-34» – на Клещеевке. Там мы долго толкались, но это долго рассказывать, и я думаю, что любой, кто хоть немного следит за ходом СВО, знает, как сложно было на Клещеевке и какие ожесточенные бои за нее шли. Четвертый и вот сейчас пятый контракт – отряд «Факел» Добровольческого корпуса.

— И дальше планируете оставаться воевать?

— Ну а куда еще? Как я могу развернуться и уйти, когда дело еще не окончено? Тут я родился, тут моя земля, мой дом. Я хочу, чтобы у меня дома был мир и процветание, за него я и воюю, – грустно улыбается.

— А семья ваша тоже здесь? Расскажите про семью.

— У меня есть взрослая дочка от первого брака. Ей уже 18 лет. Но она сейчас, к сожалению, проживает в Одессе. Когда началась война и я принял решение воевать за республики Донбасса, жена мой выбор не поняла и не поддержала. К сожалению, война много семей разрушила и много судеб искалечила… Первая жена и дочь остались в Одессе, я ушел на фронт. Больше мы с дочерью не виделись. Скучал и скучаю, конечно, но до какого-то периода вся моя жизнь была сосредоточена на войне. До 2016-го года я фактически жил в окопах. У меня не было ни квартиры, никакого имущества – ничего. В Донецком аэропорту был мой дом. Мы тогда под Авдеевкой стояли, а аэропорт уже считался тыловой частью. Вот там я и жил. Потом, когда отодвинулись от аэропорта, тогда только начал квартиру снимать в Донецке.

— А сейчас у Вас есть семья?

— Да. Война 2014-го у меня одну семью забрала, а война 2022-го другую подарила. Моя жена из Ростова. Мы с ней познакомились в кафе. Раньше я думал, что так только в книгах пишут, что одна случайная встреча может так кардинально изменить жизнь. Мы тогда приехали в Ростов-на-Дону и несколько дней ждали захода на Кременную. Я просто зашел кофе выпить в кафе на левом берегу. Это был конец 22-го, ноябрь. Ну и всё, – смеется. – Вот уже четвертый контракт она меня ждет.

— Переживает, наверное?

— Конечно, переживает. Пытается каждый раз меня отговорить, чтобы я больше не подписывал контракт. Для нее это все очень тяжело. А недавно у меня родился сын. Этот контракт закончу и поеду к семье. Надо поддержать, помочь.

— У Вас сейчас маленький ребенок. На одной чаше весов — семья, на другой — боевое братство. Есть внутренняя дилемма? Планируете потом возвращаться? Или начнете гражданскую жизнь?

— Я все время с самим собой разговариваю на эту тему. Но знаете… Я вам честно скажу, как бы это грубо для кого ни прозвучало. Война – это наркотик, с которого очень тяжело спрыгнуть. Тяжело представить, что я уеду, оставлю тут своих товарищей, свое подразделение и начну обустраиваться на гражданке. Это моя земля. И мой долг – ее защитить и освободить. Если я попробую уйти от войны, кто будет здесь делать мою работу? Это неправильно. Побуду какое-то время с семьей и вернусь обратно. Пока не добьем эту нечисть, останавливаться нельзя.

— А вообще думали, чем бы занялись на гражданке?

— Бывают такие дурные мысли, – смеется, – но пока не могу себе представить. Сейчас тут надо много всего сделать. И это я вижу и знаю, а что там на гражданке… Ну, надо будет чем-то заниматься.

— Вы так давно на войне, что отвыкли от мирной жизни?

— Знаете, в какой-то степени, конечно, я отвык от мирной жизни. Но как это ни парадоксально, война – это самая настоящая жизнь. Все настоящее проявляется именно на передовой. В тылу вы можете общаться с человеком, дружить, думать, что он вам поможет и подставит плечо, а в какой-то нехорошей ситуации такой «друг» может еще и первый подножку поставить, а не плечо. На передовой все иначе. Там люди проверяются по-настоящему. И те, с кем ты выходишь на передний край, – они тебе настоящие братья. Они никогда не предадут и не повернутся спиной. Потому что вы делите один кусок хлеба, одну галету. И вот без боевого братства, без силы духа и взаимовыручки никакой победы не будет. Чем мы тогда от бандеровцев отличаемся? Они друг друга жрут и убивают. Их Запад накачивает оружием, наемниками – и как армия они демонстрируют какую-то силу. А сами они как люди – ничего из себя не представляют. Им вливают в уши ненависть ко всему русскому и к России, их идеология строится на этом – лишь бы не как у русских. Вот и получается, что у нас есть сила духа, а у них только ненависть.

— У вас есть награды?

— Да. Орден Мужества. Это было еще за Харьковскую область. Наши танкисты тогда в Богородичном попали в окружение. Мы их выводили, потом танковый прорыв был. Скажем так, за совокупность действий наградили.

— Гордитесь?

— Конечно, горжусь. Но я к этому отношусь просто: это моя работа. В первую очередь. Я вообще считаю, что каждый нормальный мужчина должен быть защитником. Думаю, когда сыну лет 11 исполнится, отдам его в кадетский корпус. Он должен вырасти мужчиной, защитником. Я воспитан по-советски: каждый мужчина должен отслужить в армии. Я сам рос и ждал 18 лет, чтобы пойти служить. У меня мама, например, никогда бы не вышла замуж за мужчину, который не служил. Это воспитание такое. И я считаю, что оно правильное. Мужчина становится мужчиной именно в коллективе, когда должен сам действовать, сам принимать решения. А иначе он так и останется комнатным растением.

— Какой Вы видите нашу Победу?

— Как Захарченко говорил: «Мы накроем от аэропорта до «Золотого кольца» столы». В Донбассе раньше День шахтера отмечали – накрывали столы чуть ли не на весь город. Массовые гуляния, концерты бесплатные. Вот так и будет. От Донецкого аэропорта – это прямая дорога через весь город до торгового центра «Золотое кольцо». Будем праздновать. Но думаю, это, увы, будет не скоро. Война сейчас завязана на дронах, это XXI век. Победим по-любому, но на пару лет еще затянется. Это мое личное мнение. Хотя можно было сделать все раньше, и все бы капитулировали в Киеве. Но что есть, то есть.