Командир бригады «Святой Георгий» Эдуард Шарафиев о буднях на фронте, боевом братстве и своей главной мечте

В преддверии третьей годовщины создания бригады «Святой Георгий» Добровольческого корпуса, корреспондент газеты «ДШК: главный калибр» встретился с командиром бригады Эдуардом Шарафиевым с позывным «Депутат». Разговор получился искренним, без цензуры, без пафоса – о важном и вечном.

– Эдуард, Вы – депутат Госсовета Татарстана. Как получилось, что человек с таким статусом оказался на передовой в качестве командира добровольческой бригады?

– Я сам из Казани. Сирота с восьми лет. Мама погибла. Учился в разных школах, в том числе в интернате для неполных семей. Был сложным ребёнком – больше беспризорником. Переночевать в подвале, на чердаке, в коллекторе – для меня это было не приключением, а образом жизни.

Когда мне говорили, что из-за плохого поведения и неуспеваемости я плохо закончу и попаду в места не столь отдалённые, я в сердцах сказал: «Нет, я стану депутатом». Надо мной посмеялись. А я в шестом классе зацепился: «Я вам докажу». Вовремя взялся за ум. Большое спасибо учителям — вытаскивали за уши.

Попал в институт с работы. Был экспедитором в компании по прокладке газовых труб. Убедил руководство отдать старые сварочные аппараты в лабораторию Казанского авиационного института. За это взяли на обучение – так получил профессию. Потом бизнес, муниципальная служба, глава сельского поселения, депутат Госсовета.

– А когда началась специальная военная операция, Вы сразу решили ехать?

– В 22-м году, когда всё началось, я уже был депутатом. Сразу активно включился в поддержку бойцов на Донбассе. Познакомился с добровольческим движением – этот дух мне очень понравился. Проникся. И присоединился сам. Уже в качестве добровольца.

Начинал обычным стрелком. В армии я не служил — постоянно были отсрочки по рождению детей. Но в 22-м каждый должен был определиться: ты со своей страной или бежишь. Я решил стать на защиту интересов страны.

– Как из стрелка стали командиром бригады?

– Ходил на задачи, начинал, что называется, «с земли». Наверное, из-за того, что у меня есть навыки выстраивать коммуникацию, и я легко переношу тяготы, командиры меня замечали. Стал командиром группы, потом роты, потом заместителем командира батальона по военно-политической работе. Командиры меня так наставляли: «Говорить умеешь, говоришь много — давай работай с личным составом». Потом стал заместителем командира бригады. А когда нашего комбрига Александра Юрьевича Бородая «дёрнули» на большую землю (он депутат Госдумы – прим. ред.), бригаду передали мне.

– Что сейчас на направлении, где работает Ваша бригада?

– Работаем севернее Часов Яра, на Краматорск. Фронт очень широкий. Линия боевого соприкосновения растянута не только в длину, но и в ширину. Самое сложное сейчас — логистика. Расстояния большие. Бойцы в среднем проходят 20-25 километров пешком, чтобы дойти до линии боевого соприкосновения. Это так называемая серая зона. Она контролируется нами на земле, но противник контролирует её с воздуха — беспилотниками, артиллерией. Поэтому передвигаемся малыми группами, в пешем порядке, чтобы не стать привлекательной целью.

– Что самое сложное в Вашей работе в качестве командира бригады?

– На войне не бывает без потерь. Каждое «двести» или «триста» ты пропускаешь через себя. Каждая потеря нам очень дорого стоит. Я отвечаю за сотни людей. Когда ты командир небольшой группы — одно, когда рота — другое, а бригада — это большой организм. И вся тяжесть ответственности за жизни и здоровье бойцов лежит на тебе.

Мы работаем с ранеными, с родными погибших. Не всегда это заметно со стороны, не всегда на публику. Но каждый бойца пропускаем через душу.

– Расскажите про случай, когда Ваши бойцы подобрали раненого украинского военного. Это правда?

– Правда. Идёт штурм. Противник работает пулемётом с машины. Видим – их раненый ползёт. А ему никто из своих даже не пытается помочь. Свои его бросили. Ни о каком боевом братстве у них речи не идёт. А наши подобрали этого раненого. Он был контужен, сам передвигаться не мог. Оказался уроженцем Узбекистана, по национальности кореец, служил на стороне ВСУ. Напоили, накормили. Относились по-человечески. Потому что мы не воюем с украинским народом. Мы воюем с хунтой, которая захватила власть на Украине ещё в 14-м году.

– Что для Вас самое трудное в этой войне?

– Баланс. Наша задача как командиров — уберечь личный состав, но при этом выполнить боевую задачу. Не подвергать лишнему риску людей. Это постоянный поиск баланса. Кроме того, мы ведём, по сути, не одну войну, а сразу две. Помимо боевых действий на фронте, активно разворачивается и информационная война. Она идёт за души, сердца, разум наших детей. И эту войну мы не имеем права проиграть.

– Вы продолжаете работать депутатом, находясь на передовой?

– Да. Я и сейчас выполняю депутатские функции. Отвечаю на обращения граждан, отправляю запросы, подписываю их электронной цифровой подписью. Наблюдаю за трансляциями заседаний Госсовета. Отрыва от избирателей нет. У людей есть понимание: депутат здесь не из-за карьеры и не из-за денег. А по зову сердца.

– Есть ли у Вас мечта? Что будет после победы?

– Мечта… тяжело сказать. Я просто хочу, чтобы у моих детей, у моей семьи, у моих друзей всё было хорошо. У меня четверо детей. Старшие дочки уже учатся в институтах. Одна — мастер спорта международного класса по каратэ, в 16 лет стала мастером спорта России. Третья дочка – кандидат в мастера спорта. Сын – инвалид, на домашнем обучении. Супруга дома ждёт. Семья – это наш тыл. Мы здесь ради того, чтобы они жили под мирным небом.

После победы продолжу депутатскую деятельность. А мечта одна: чтобы всё закончилось победой. Мы на правильной стороне. На стороне справедливости и правды. Нам нужна победа. Одна на всех. Мы за ценой не постоим.