Каждый день – отдельная история: как воюют артиллеристы в современных реалиях

Говоря об инновациях в военной сфере, специалисты отмечают глобальные изменения во всех родах войск. Кроме артиллерии. Уничтожая живую силу и технику врага, подрывая мосты и переправы, срывая ротации и усиления врага, прикрывая и поддерживая свою пехоту, она как была «богом войны», так и продолжает удерживать первенство, сохраняя конкурентное преимущество даже по сравнению с массовым применением дронов. По большей части это заслуга артиллеристов, командиров расчетов, наводчиков и заряжающих, и дань их слаженной работе. От которой зависит все – и точность попадания, и сохранение собственной жизни. О ней рассказывают сами бойцы артиллерийского полка Добровольческого корпуса «Волга».

— Наше подразделение было одним из первых, которое записало на свой счет поражение PzH 2000 на линии соприкосновения. Добить ее не дали, жаль, птица наша ушла, команды не поступило, — вспоминая начало своего карьерного пути на СВО, замполит полка Марк довольно подробно останавливается и на истории создания полка — Если брать меня, оставив в прошлом Афганистан, депутатство, ветеранское поприще, то еще на начальных этапах развития добровольческого подразделения я общался с Литвой, с другими ребятами, что здесь служили, оказывал гуманитарную поддержку, в том числе и рязанским казакам. И все меня спрашивали: «Когда ты-то уже зайдешь?». То есть видели определенные навыки, понимали, что я мог быть здесь полезен.

Сейчас состав полка насчитывает чуть более 700 человек, имея на вооружении реактивные системы залпового огня «Ураган», самоходные орудия «Тюльпан» и «Гиацинт», пушки Д-20 и Д-30, только поступившая САУ «Акация», на подходе – гаубица «МСТА». Контроль командования осуществляется на ППУ – пункте управления. Там начинал свою работу на СВО наводчик и командир расчета Д-20 Малахит.

— Так получилось, что накануне моего прибытия в подразделение, погибли ребята – вычислители. И командиру необходимы были такие специалисты. Я и вызвался, хотя вообще не понимал, что это такое. Долго занимался с преподавателями, сначала вручную просчитывал, потом на программе, работал на пункте управления, но быстро понял, что за компьютером мне скучновато. Охота быть ближе к фронту. И попал в посадки Бахмута. Не было ни усталости, ни паники, ни нервяка, наоборот — было очень интересно, что это такое, как здесь работать, как в этом разбираться.

Малахит в гражданской жизни тренер-преподаватель смешанных единоборств. В основанном им спортивном зале занимались парни, готовившиеся к отправке на СВО. Два двоюродных брата Град и Малыш, как раз и рассказали ему про «Волгу», и буквально через пару месяцев он приехал к ним. В составе его расчета по штату 6-8 человек, но бывает, что работают они и впятером, и вчетвером. Марк говорит, что численность влияет на скорость работы – когда вместо положенных 25 выстрелов расчет может произвести лишь 20 — но их опыт и навыки позволяют добиться максимального подавления целей.

— Даже если меньше людей, еще больше работает азарт постараться лучше и слаженней сработать, — подтверждает Малахит. — Работа каждого бойца в расчете очень важна. Наводчик должен быть человеком, в котором есть азарт, любовь к этой работе (помимо, конечно, хорошего зрения) — кто не чувствует этого – лучше сразу переводить в подающего и заряжающего снаряды. Радист – незаменимый человек, от четкого понимания команд и передачи нам — зависит очень многое. Не так услышал или ошибся в одной цифре – координаты попадания сменились, ты не то, что не попадешь в цель, а еще и по союзникам можешь попасть. У меня душа всегда лежала к пехоте, разведке, романтика такая. Но в артиллерии я себя нашел, можно так сказать.

Один из братьев-учеников Малахита — Град, также продолжает служить в «Волге». Работает на «Урагане», уничтожая вражескую технику, в том числе американские М777и немецкие PzH 2000, за что был награжден медалью «За отвагу».

— С тех пор, как я пришел в начале 2023 года, боевые действия сильно изменились. Если раньше они производились открыто, то сейчас больше времени тратим на маскировку. Учитывая, что «Ураган» — приоритетная цель – он бьет по площадям, поражая и живую силу и технику – на него враг не жалеет ни дронов, ни ракет. Приходится проявлять смекалку, все время что-то изобретать.  Мангалы – обязательно, противодроновая сетка, РЭБы. Время непосредственной работы расчета боевой машины – с момента заезда на позицию и выезда с нее – не более 10 минут. А все остальное — маскировка – перед выездом, после выезда, в процессе. Была ситуация, когда приехали на боевую позицию, кинули три пристрелочных снаряда и сразу над нами появился беспилотник. Долго думать не пришлось – не сворачивая установку, сели и поехали от него подальше, он нас еще долго преследовал, старались сбить, но ночью тяжело это сделать. А вообще каждый день – отдельно взятая история.

Марк говорит, что современная война заставляет всех перестраиваться, искать пути решения новых проблем. Сейчас, например, выезд любой техники, в том числе и «Урагана», сопровождают мобильные группы огневой поддержки, дронобои. Важным подкреплением подразделения стали хорошие стрелки, есть даже мастер спорта – офицер запаса, получивший Орден Мужества в Чечне. Обязательно для всех наличие спецоборудования для обнаружения и подавления дронов. Но часто ребята применяют тактику ожидания – пока у дронов не сядет батарея. Терпение – оружие не для слабонервных, но таких в «Волге» нет.

— На второй контракт вместе со мной на СВО зашел мой младший брат, и я по старшинству и опыту, конечно, взял на себя заботу о нем. Его боевое крещение прошло за Бахмутом, фронт продвигался вперед, мы меняли позицию, перекатывались в одно село. Заняли дом, который выбрали из-за очень хорошей позиции для работы, других плюсов там не было – ни подвала, ни толкового укрытия. И только мы начали работать, началась жара. Днем нас кошмарила вражеская артиллерия, а ночью прилетали Бабы-Яги. Нам приходилось спасаться в ближайших подвалах – бегать по 150-300 метров вокруг. Так перебежками – к орудию и обратно – стали работать. День первый – цель — РЛС – получили данные, навелись, ударили, уничтожили и – бегом в укрытие, потому что уже видим вспышки – работает вражеская арта. Затаились, ждем, позже присылают гексакоптер, который делает несколько сбросов на дом, откуда мы вели стрельбу. И в уверенности, что орудие уничтожено, улетает. На следующий день получаем команду отработать по станции РЭБ, уничтожаем ее, представляя себе лицо противника, который понимает, что выстрелы производятся из того же места. Тут же начинается контрбатарейная борьба – самая нехорошая вещь, когда ты находишься у пушки – в самом незащищенном месте. Мы укрываем орудие, закрываем мангалом, броней, хотя командиры в рацию командуют беречь себя и уходить в укрытие. Но мне жалко пушку, с ней еще работать и работать. Прячемся, а ночью опять прилетает Баба-яга, долго кружит над нами, рассчитывая, что мы испугаемся и выдадим свое местоположение. Но, не обнаружив движения просто снова сбрасывает осколочные мины на орудие. Но оно нами прикрыто и вреда ему от этих осколков – только царапины на краске. На третий день получаем следующую цель – пункт управления БПЛА и уничтожаем его, уже в голос смеясь над тем, что творится в голове у противника, столкнувшегося с бессмертным расчетом. Наш командир Зима потом сказал, что готов написать про этот случай книгу.

Как отмечает Марк, в описанном Малахитом эпизоде героизм не только в том, что парни хорошо и четко выполнили свою работу в условиях постоянного огневого контроля противника – это безусловно, но и в том, они проявили заботу об орудии. Когда невосполнимый ресурс старается сохранить восполнимый для того, чтобы продолжать работать, чтобы наносить урон врагу, приближая победу.