Главная роль «Альфы»

Актриса Светлана Остафийчук опровергает стереотипы о творческих людях. Она хорошо готовит, умеет оказывать медицинскую помощь и в отличие от многих своих коллег по актерскому цеху не смогла остаться в стороне от СВО. Начав с волонтерских поездок, сейчас она командует медротой бригады «Дон» Добровольческого корпуса.

Универсальный солдат

Пункт стабилизации казачьей бригады «Дон» соседствует со столовой. Везде идеальный порядок и особый уют, который могут создать только женщины. Они в этом подразделении сразу и медики, и повара. Командир медицинской роты с позывным «Альфа» к тому же известная актриса, на счету которой множество ролей в постановках московских театров и популярных сериалах.

–  Закончила Высшее театральное училище имени Щепкина. Уже 20 с лишним лет работаю в Московском государственном историко-этнографическом театре. Театр.dok, «Ленком» за плечами, Малый театр. Успела поработать с великими людьми, которых уже нет. Мне повезло. Броневой, Чурикова, Янковский, Абдулов, Соломин, – рассказывает «Альфа», в обычной, если так можно сказать, жизни Светлана Остафийчук.

Ее послужной список включает участие в сериалах «Грач», «Балабол», «Раневская». Но все это не помешало успешной актрисе кардинально поменять свою жизнь. В зоне СВО она почти два года.

– Женщина на фронте требует к себе какого-то особого отношения?

– Нет. Категорически нет. Если бы женщина что-то требовала, она бы не была на фронте.

– С утра до ночи одни и те же люди. Бывает, даже на гражданке коллектив приедается. Более того, мужики…

– Мужики здесь у нас прекрасные, я вообще ни о ком не могу сказать ничего плохого. А приедается… Да некогда. Вот приходишь с утра – и надо приготовить, сходить на склад. Кто-то приходит на процедуры. Нет времени задумываться, что тебя задолбал коллектив, – отвечает Светлана. –Устаешь до такой степени, что вечером просто отключаешься. Если на то есть воля Божья и ни за кем не надо ехать.

На Кинбурнской косе

А ездить за ранеными на передний край приходится регулярно. Особенно тяжело это было на Кинбурнской косе, где солидное расстояние нужно было преодолевать по «открытке».

– Маленький клочок земли, уже выжженный весь – ни зеленки, ничего, – вспоминает наша собеседница. – И эвакуация оттуда была очень сильно затруднена. Мы не могли вывезти раненых до «серого». Если утром – мы должны были ждать до сумерек. Если инцидент случился ночью, то мы должны были их тянуть до утра, какими бы тяжелыми они ни были. Не просто чтобы они выжили, а чтобы на качестве их жизни в дальнейшем это не сказалось. Мы разговариваем с ранеными, пытаемся смеяться, улыбаться. То есть наша задача здесь – привести их в то состояние, в котором они смогли бы перенести тяжелую дорогу.

 

Понятно, что все нужно делать быстро – принимать решения, обрабатывать раны – такова специфика работы медика. На передовой это усложняется кратно.

– Срочные эвакуации, когда черепно-мозговая открытая, когда человека нужно срочно доставить в госпиталь. Конечно, страшно ехать ночью по «открытке». Все кругом жужжит. Но показать, что тебе страшно раненому ты не можешь. Он на тебя смотрит, как ты на это реагируешь, поэтому приходится изображать бодрое настрое.

И там страшно, и здесь

– У вас была одна жизнь, потом ее просто через колено, что называется, и никаких плавных переходов?

– Я возила гуманитарку на СВО. Всегда спортом занималась, всегда земля своя была. Поэтому, с точки зрения физических нагрузок, особо ничего нового не было.

– А с морально-психологической?

– Вот здесь мне помогла моя профессия. Когда ты на тысячный раз в зал выходишь, умение стабилизировать свое внутреннее состояние нарабатывается, – используя привычную уже медицинскую терминологию, рассказывает Светлана. – У нас был случай, когда в охрану театра пришел спецназовец из какого-то элитного подразделения. Говорит, что вы тут танцуете, пляшете, что это за работа у вас такая? А у нас мальчишка один отвечает: «Давай, ты выйдешь на сцену и передашь пистолет. Больше ничего не надо. Вышел, отдал пистолет и ушел за кулисы. И все». Он: «Да ради Бога».  Значит, спектакль идет, его там сзади прямо в спинку – выходи. Вот он вышел… и упал в обморок. Вот так. И там страшно, и здесь страшно. И на каждом спектакле с каждым разом все страшнее и страшнее, потому что ответственность и играть нужно каждый раз по-разному.

 

– А как отнеслись, кстати, к вашему решению коллеги по цеху?

– Да они знали, ждали этого, пожалуй. Я не огорошила их, готовила, что, скорее всего, ребят, я пойду. Тем более что перед поездкой нужно было вспомнить сестринское дело и подтвердить квалификацию. Я постоянно училась и продолжаю учиться сейчас.

Правда, некоторые коллеги со мной перестали общаться. Кто-то мне вообще пожелал смерти. Вот так… Только мои в театре, в историко-этнографическом, это вот люди, которые занимаются культурой, этнографией, историей своего Отечества, они к Отечеству относится весьма нежно и так сказать глубоко патриотично. Они со мной, они за нашу Победу, и все понимают.

А вот мои однокурсники и люди более так сказать медийные – всё. Никто не звонит. Никто. Человек сорок из моего окружения покинули страну в начале СВО, потом пытались вернуться. Не знаю, вернулись ли… Не поддерживаю с ними связь.

– А домашние?

– Дедушка у меня – военный, семья очень традиционных взглядов на патриотизм, на отношение к Родине. И собственно говоря, родня – медики военные. Сын работает спасателем, скоро в армию пойдет и потом хочет служить. У него не было вопросов. Дочка тоже воспитана так, что она приняла это как должное.

Возвращение

– А как вы дальше свою жизнь видите? Вы представляете себе возврат в профессию?

– Вернусь, меня ждут. Я люблю свою профессию, любила ее всегда. Это, знаете, как есть у медиков да у военных призвание. И у актеров призвание. Если это твое – ты вернешься во что бы то ни стало.

– Вы вернетесь в профессию уже другим человеком?

– Нет. Здесь ничего не меняется, все просто обостряется. Люди здесь становятся действительно родными. Привыкаешь к ним очень. Работаешь с человеком, с полуслова понимаешь, он – тебя. Когда оказываешься в экстренной ситуации нельзя на слова тратить время.

– Сейчас, наверное, это главная ваша роль?

– Ну главная моя роль – это мои дети, я мама. Но в данный момент, конечно, приоритетно то, что сейчас происходит и чем я здесь занимаюсь.

В театр Светлана Остафийчук обязательно вернется. Но тогда, когда война закончится нашей Победой.