«Это наша жизнь»: медики Добровольческого корпуса о своей работе, пациентах и судьбах на войне

В третье воскресенье июня традиционно отмечается День медицинского работника. К этому празднику мы собрали истории медиков, которые работают в отдельном медотряде (ОМЕДО) Добровольческого корпуса.

Храни меня, мой талисман

– Осматриваем рану. Обрабатываем. Здесь наложим мазь «Левомеколь», – медсестра с позывным «Талисман» осторожными, но уверенными движениями меняет повязку на руке бойца.

А в это время ее подопечный рассказывает свою историю.  «Сафон» – номер минометного расчета из бригады «Святой Георгий». Как нередко теперь это бывает, наибольшая опасность подстерегала военных во время ротации.

– Возвращались с боевой задачи. По пути настиг нас дрон-ждун. Водитель получил осколочное ранение под коленку – задета артерия. Мы оказали ему помощь, загрузили в машину, доложили командиру. Я сел за руль – и доехали до пункта временной дислокации.

Сафон сразу увидел кровь на своих руках, но не думая об этом, заменил водителя. Позже выяснилось, что пальцы сломаны в двух местах. Когда в спокойной обстановке осмотрел себя, заметил, что осколки дрона посекли еще и ноги. Он мотивирован на выздоровление, хорошо помнит названия выписанных ему лекарств, дисциплинированно ходит на процедуры. Говорит, что медсестры работают напряженно и самоотверженно.

– Мы дежурим сутки. Потом у нас отсыпной. Девочки также меняются – кто на перевязках, кто на процедурах. Кто в отделении реанимации, кто на выезде, – дополняет Талисман.

Она родом из Крыма, дома ждут четверо детей, все дочки. В медицине работает с 18 лет – в больнице операционной медсестрой и фельдшером на скорой.

В отдельном медицинском отряде Добровольческого корпуса спасают раненых бойцов и оказывают им самую разную помощь.

– У нас есть операционные залы. Мы выполняем операции достаточно широкого профиля. Более того, есть потенциал роста, который постепенно тоже реализуется, – рассказывает врач-травматолог с позывным «Волк».

Грамотная профессиональная речь выдает в нем человека, который занимается научной работой. Кандидат наук, сейчас он работает над докторской диссертацией, посвященной вопросам лечения пациентов с тяжелыми повреждениями опорно-двигательного аппарата.

– Наша задача – вылечить рану, убрать осколок, прооперировать перелом, – объясняет Волк, – стабилизировать и дать возможность бойцу полноценно восстановиться и вернуться в строй.

Эвакуация

Чтобы раненый боец попал в госпиталь, его надо сначала туда доставить.

Алгоритм эвакуации выглядит так. Раненых, объясняет Волк, собирают в так называемые «гнезда», затем эвакуируют в стабилизационные пункты, которые расположены вдоль линии боевого соприкосновения. Уже оттуда бойцов перевозят в полевые мобильные госпитали и дальше в более крупные медицинские подразделения – такие, как ОМЕДО.

В отдельном медотряде есть свои эвакуационные группы. В каждой, как правило, три человека.

– Это санитар, который находится в пункте стабилизации – на приемке раненых, водитель и стрелок, он «контролит» небо, но при необходимости может поправить повязку у раненого или выровнять носилки, съехавшие от тряски по неровной дороге, – говорит начальник группы эвакуации с позывным «Механик».

При появлении дрона и остановке водитель тоже выбегает из машины и стреляет по беспилотникам. От них сейчас большинство ранений и угроз при эвакуации личного состава.

– Птицы, брат, птицы, – отвечает на вопрос, что сейчас самое сложное в их работе, санитар-инструктор сопровождения с позывным «Серп». – Мы возим людей с ранениями только от FPV. А сейчас появился еще дрон «Марсианин», который при движении не издает громких звуков.

Один такой случай произошел на глазах наших героев.

– Прилетел FPV, отработали его, но осколки задели бойца, который с нами ехал. Артерию перебили на ноге, травмировали пальцы. С Механиком оказали ему первую помощь и быстро доставили в госпиталь. Его удачно прооперировали, и он сейчас жив-здоров, лечится, – продолжает Серп.

Что такое ранение, он знает на собственном опыте. В специальной военной операции Серп участвует с 2022 года, пулеметчиком и разведчиком прошел Авдеевку, Соледар, Бахмут, Волчанск, Суджу. У села Водяное в БТР, который вывозил штурмовиков после наката, прилетела противотанковая управляемая ракета, Серп получил тяжелую черепно-мозговую травму и осколочные.

– Долго реабилитацию проходил, месяцев восемь. Потом здоровье поправил и опять к своим. Здесь с марта. Для меня это новое подразделение, но я уже адаптировался.

Свой боевой опыт начальник группы эвакуации Механик получил еще во время второй чеченской кампании. Будучи военнослужащим внутренних войск, выполнял боевые задачи в Грозном и Шали.

– Сейчас война дроновая, а раньше была – фугасная. Закладывался фугас и дистанционно взрывался. С кинологом мы проверяли участки дороги и сопровождали колонны. Также стояли на блокпостах, пропускали людей, досматривали, проверяли. Пришел стрелком, был пулеметчиком, гранатометчиком, – вспоминает Механик.

Оба они, и Механик, и Серп, признаются: на СВО приехали, чтобы не было потом стыдно перед участвовавшими в боевых действиях товарищами и своими детьми. Каждому решение далось непросто, но тем обдуманнее их поступки.

Механик, к тому же, уроженец Луганщины, родился в городе Свердловск, потом переехал в Ростовскую область.

– Это Родина моя – 15 лет здесь прожил. Товарищи украинцы не сохранили то наследие, которое им оставлял Советский Союз. У нас в 80-х годах в Свердловске был прекрасный стадион, бассейн – половина в помещении, половина – на улице. Борцовский зал огромный, светлый. Все было для людей, – говорит доброволец.

Впрочем, вызванная нынешним состоянием родного города печаль только придает ему дополнительной решимости и уверенности в своем выборе. От себя добавим, что работа в составе эвакуационной группы всегда, а сейчас особенно, требует от человека особого профессионализма и храбрости, проявить которую способен не каждый.

Реабилитация

В ОМЕДО бойцы Добровольческого корпуса могут проходить как стационарное лечение, так и приезжать на процедуры, если характер травмы не требует круглосуточного нахождения в госпитале.

– Реабилитационный блок очень сильно развит. Есть реабилитация сразу после хирургического вмешательства, то есть те упражнения, те нагрузки, которые можно дать пациенту. Она начинается максимально рано, чтобы профилактировать осложнения, связанные с длительной иммобилизацией или риском формирования рубцов мягких тканей. И блок окончательной реабилитации, которую пациент проходит после всего комплекса хирургического лечения. Это, по сути дела, «шлифовка» состояния перед возвращением в строй, – рассказывает травматолог-ортопед с позывным «Волк».

Для занятий лечебной физкультурой в госпитале оборудованы тренажерные залы. В одном из них разрабатывает руку девушка с позывным «Атом», у нее был перелом локтевого сустава, но дело идет к выздоровлению.

– Я даже кушать не могла этой рукой. Сейчас она уже практически полностью функционирует. Еще чуть-чуть осталось, – говорит Атом.

Ежедневно заниматься ЛФК приходит до 40 человек, на каждого составляется индивидуальная программа.

– Механотерапия, велотренажеры, беговые дорожки. Здесь есть все, что нужно для восстановления, – рассказывает медсестра реабилитации с позывным «Пума».

На днях в ОМЕДО поступило новое оборудование для физиотерапевтического лечения больных – ультразвук и лазер, в комплект с ним входят специальные очки для врача и пациента, чтобы яркие вспышки не повредили сетчатку глаза.

– Нам провели лекции, практические занятия. Мы друг на друге потренировались. Сегодня я уже работаю на этих аппаратах. Сложного ничего нет, – говорит врач-травматолог с позывным «Рубен».

Он показывает, как проводится лазеротерапия – такая процедура хорошо снимает головную боль, остеохондроз шейного отдела позвоночника, отеки.

Разные судьбы

– Да, я местный житель, из поселка Металлист, откуда в 2014 году началась война, все боевые действия. Это было 15 июня. Нам пришлось выехать, вывезти детей, но это было ненадолго – вспоминает главная медсестра ОМЕДО с позывным «Ангел».

В ополчение у нее ушел сначала брат, а потом и муж. Ангел оказывала помощь их боевым товарищам, когда нужно было сделать перевязку, укол или подобрать таблетки, и через некоторое время сама пошла в Народную милицию ЛНР.

– Вообще этот позывной мне дали ребята еще в пятнадцатом году, когда муж с братом привозили меня на позиции. Река – наши ребята с этой стороны, украинские военные – с той. Когда я так ночь просидела там, мне мальчишка один говорит: «Пойдем, я тебе покажу, где противник». Мы вышли – его действительно видно было, – вспоминает медик. –  Потом приезжала, оказывала помощь нашим бойцам, поэтому так они меня и называли: «Ты наш ангел». Ну а в 2022 году ребята говорят: «Мы накануне войны. Ты с нами?». Я говорю: «Конечно, я с вами, мальчики». Ну и до сих пор здесь. Я ушла в добровольцы также со своими мальчишками. И здесь у меня пятый контракт. Вот такой путь.

Она закончила луганское медучилище, работала в областном тубдиспансере. Видела всякое, но с каждым годом характер ранений меняется.

– Если взять 2022 год, 2023-й и нынешнее время – совершенно разный. По заживлению, по восстановлению – много мелких осколков, которые невозможно достать. Ни магнитом не прощупываются – никак. То есть они остаются. И, естественно, те, которые сидят в кости, бывает, нельзя доставать, – объясняет Ангел. – Сейчас самое страшное – что у нас идет война с дронами и противостоит этому живая сила. Это наши мальчишки, которым врачи оказывают непосильную помощь. Это большой труд. Ребята работают просто на износ. Колоссальная работа.

– Как с этим стрессом удается справляться?

– А мы сильно не стрессуем. Мы пытаемся сами себе поднять настроение и мальчишкам в том числе, потому что они хандрят, тоже опускаются руки, потому что на период восстановления нужно очень много времени. И ребята, которые на аппарате Илизарова, это год-полтора. Понимаете? Пытаемся поднять настроение, чтобы духом воспрял, не опускал руки и дальше боролся за свое здоровье. Тут самое главное внутренний настрой и позитивный взгляд на жизнь, чтобы ни происходило.

Бывает, внутри все сжимается, но стараешься найти слова поддержки. Случались у меня такие моменты, когда мальчики были тяжелые: «Я ничего не хочу, жить не хочется, пусть мне ампутируют конечность». Я просто вот так говорю: «Ты чего расслабился, ты должен бороться. У тебя все впереди и не нужно опускать руки». И потом, когда встречаешь этих ребят, они говорят: «Ой, спасибо тебе, что прямо так жестко настояла на том, чтобы бороться дальше».

Одному пареньку осколком от дрона вырвало 10 сантиметров большеберцовой кости. Он восстанавливался два года. Рана течет, это все больно, муторно. Я говорю: «Ты понимаешь, что это твоя нога. Сосуды, нервы, мышцы – все целое. Кость – врачи сделают все возможное, чтобы вытянуть на Илизарове, чтобы ты ходил. Это будет твоя нога. Да, пусть она будет немножечко короче, но это твоя нога, это не протез». И потом я его встретила, он на своих двоих: «Спасибо, что не дала расслабиться». А внутри все переворачивается: и плакать хочется, и слабость какая-то. Находишь в себе силы – не показать эту слабину. Потому что, если я буду хандрить, у меня будет слабость, мы вместе с ним будем плакать, но ни к чему хорошему это не приведет. Вот так.

У медицинской сестры с позывным «Лиса» тоже много военных среди родных. Их пример и стал определяющем для девушки, когда она думала о возможности работать в зоне СВО.

– Я из Ростова-на-Дону. Это мой первый контракт. Так получилось, что предложили и я решила все-таки попробовать. Очень много было сомнений. До этого я работала в областной больнице – 12 лет в хирургии. Но тем не менее решила пойти по стопам родственников. Родня, в основном, вся военная.

Хотя специфика по сравнению с прежним местом работы схожая, переключаться все равно было непросто.

– Здесь получаешь огромный опыт. Конечно, порой страшновато бывает, когда что-то летит, но к этому со временем привыкаешь. Приходит осознание, что делаешь все правильно, ведь оказываешь помощь тем, кому она сейчас очень нужна, – говорит Лиса.

Адаптация

Казалось бы, медикам легче привыкнуть к гражданской жизни, ведь там они могут работать по специальности, делать полезное и благородное дело – помогать людям. Но сами они признаются, что полученный на фронте опыт заставляет смотреть на происходящее другими глазами.

– К мирной жизни очень тяжело адаптироваться. Я была и в Рубежном со своими ребятами, в Лисичанске, Северодонецке, Соледаре, Бахмуте. Происходит колоссальная переоценка ценностей и взглядов на жизнь, – отмечает Ангел. – Приезжала оттуда и видела, что люди ругались по таким пустякам… Я одной женщине сказала: «Самое ценное – это наша жизнь. А вы рушите все то, что у вас есть, из-за такой ерунды, которая даже выеденного яйца не стоит».

За работу здесь, вдали от близких, женщины платят большую цену. У многих дома остались дети, при воспоминании о которых на лице появляется грустная улыбка.

– У меня есть сын, ему семь лет. Конечно, скучает, вижу я его сейчас редко. Думаю, вырастет – поймет, – рассказывает Лиса.

– Как там свыше написано – значит, так и должно быть. Это жизнь наша, – убеждена Ангел.

– Наша профессия подразумевает, в первую очередь, помощь больным. Мы здесь им и сестры, и мамы кому-то, и просто товарищи. Поэтому сюда – по велению судьбы, души и сердца, – говорит Талисман.

И такое отношение находит душевный отклик у раненых, благодарных медикам за бесценный труд.

– Огромное спасибо всем фельдшерам, медсестрам, медбратьям, врачам за то, что они оказывают нам помощь, спасают жизни людей, которых ждут дома матери, дети, жены. Всем здоровья, счастья, чтобы не падали духом! В наше время это очень востребованная профессия. Желаю, чтобы не стеснялись, чтобы не боялись, шли сюда, делали добрые дела для людей! – поздравил коллектив ОМЕДО и всех медработников боец с позывным «Сафон».

Присоединяемся к этим словам и желаем всем удачи, терпения и скорейшей Победы!